Имперский марш – OST “Звёздные войны”
продолжительность = 0.42 мин.


Глава 7. Путешествие во снах

Так, нам надо успокоиться и взять себя в руки, Милена совсем раскисла и надо было брать инициативу на себя. Расскажи, как ты вернула тогда меня из сна? первое, что пришло мне в голову. Милена меня же смогла спасти? Значит и брата сможет. Мне верилось, что то был не Габриэль, а именно она.

Она хлюпнула носом, проведя по нему рукавом. Резко встала.

Да, точно. Что это я как тряпка? её голос ещё дрожал, но становился уверенней. Гая, ты знаешь что делать! уже бодро отчеканила Милена. Гая сделала испуганный вид, Милена умоляюще посмотрела. Казалось, они общаются только глазами. Такой перепалки я ещё не видел, это трудно описать. На протяжении нескольких минут они общались глазами, а я стоял и наблюдал за этим, боясь прервать. Отлично! воскликнула она. Ал, возьми меня за руку, я чуть замешкался. Ал?

Я протянул свою руку, мне от чего-то было не по себе. Милена протянула вторую руку к лицу брата и положила два пальца на середину лба. Гая произнесла заклинание и я, ведомый Миленой, окунулся в тёплую дымку. Сначала я не понял, что происходит. Но потом осознал, что стою в небольшой комнате, где проходит урок рисования.

Несколько детей с мольбертами сидели вокруг горшка с каким-то нежно-жёлтым цветком. А за их спинами ходил строгий на вид эльф, видимо, учитель. По другую сторону комнаты мы увидели Вилирэля. Я хотел ему закричать, но не смог произнести ни слова. Рот открывался, а слов не было.

Милена и Гая показали мне на свиток, на нём было написано: Жёлтые ирисы мои любимые цветы. Здесь нельзя говорить, если хочешь что-то сказать пиши. Вилирэль нас не видит, это его сон. Пока просто смотрим.

Несмотря на то, что дети рисовали одно и то же, выглядел цветок на их холстах по-разному. Вилирэль присматривался к рисунку рыжеволосого человека. Его стиль значительно отличался от других. Ирис был ярким, на листьях было подчёркнуто его жёлтое отражение. Рисунок казался живым, но при этом неестественным.

Атаульф! Вот что ты опять рисуешь? надзиратель стоял за спиной мальчика. Я же просил тебя рисовать то, что ты видишь, а не то как бы тебе это было интересно, эльф поднял мальчика со стула и вывел из комнаты.

Всё обволокло чёрной дымкой, мы стояли в небольшой комнате. Атаульф лежал на столе спиной вверх. Штаны были спущены, рубашка задрана. Рядом стоял тот самый эльф. Взмах розг, Милена зажмурилась и прикрыла уши. Истошный крик наполнил комнату, на теле остались глубокие порезы, кровь брызгала в разные стороны с каждым новым ударом. Это продолжалось недолго, и лишь изредка был слышан голос надзирателя: Сколько нужно повторять, что живопись искусство строгое! Не терпит вольностей! Теперь ты запомнишь!

И снова дымка. Милена показала на свиток. Сцены меняются часто, сон поддельный, кто-то им управляет! Я знаю этого мальчика, он жил в доме напротив. Странно, что история про него.

Мы оказались в детской. Атаульф сидел на полу, перед ним было несколько полотен и нож. Он резал их, плакал, но продолжал резать. В комнату вошла пара: высокий эльф с рыжими волосами и молодая красивая девушка.

Атаульф, нет! она рванулась к нему. Зачем? Они же тебе нравились!

Ненавижу! Ненавижу их! Ненавижу Кирста! Ненавижу школу! Не хочу, больше не буду! он рыдал, кричал, а она (видимо его мать) пыталась его успокоить. Эльф с рыжими волосами забрал у него нож.

Атаульф, я же просил тебя, не играть с ножами. А что было бы, если бы ты поранился? Мы с мамой не пережили бы твоей смерти. Успокойся, малыш, больше ты не увидишь Кирста и красок. Никогда, отец был рассудителен, а голос его был преисполнен благородства.

Новая дымка. Тот же мальчик только несколькими годами старше. Его отец, ничуточки не изменившийся и мать с ребёнком на руках. Атаульф явно взволнован, но с интересом смотрит на сестру. Он пытается ей показать какой-то фокус, но она ещё слишком мала, не понимает. Странная сцена, опять сменилась.

Несколько годов спустя. Он высокий юноша, блондин (как он изменился!). Рядом полуэльфийка лет семи.

Братик, хочешь, я тебя нарисую? Она смотрела на него вдохновлённым взглядом. А взгляд Атаульфа с этими словами с нежного изменился на злобный. Он побагровел, сжал кулак..

Никогда! он сдерживался, чтобы не закричать на сестру, выговаривая слово одно за другим. Не! Говори! Мне! О! Рисовании! Серендина! Никогда! Он отвернулся. Девочка расплакалась и убежала в дом.

Нас перенесло из сада в дом.

Мне будет лучше уехать. Я не могу себя сдерживать, да и обузой я быть не хочу. Поступлю в академию, выучусь на писаря или глашатая, буду вам с мамой помогать, в комнате были только двое. Я не смогу с ними прощаться, не выдержку. Передай Серендине вот это от меня, он протянул отцу небольшой амулет, на котором было изображено перекрестие с завитыми по часовой стрелке концами. Пусть хранит его, это особый оберег.

Хорошо, а что я скажу Мелоди?

Скажи маме, что я вырос и начинаю свой путь. Надеюсь, мы ещё увидимся.

В добрый путь.

Милена схватила меня за плечо и показала на Вилирэля. Тот стоял со слезами на глазах, а за его спиной была чуть ниже его тень с горящими белым глазами. Глаза блеснули огоньком. Дымка. Торговая площадь. Я стал присматриваться к тени, пытаться различить силуэт и не вслушивался в речь, которую произносил Атаульф с трибуны.

Спустя минуту по хвосту, дужке очков, росту и некоторым движениям я узнал в тени себя. Используя свиток спросил у Милены, не тот ли это штурх, которого она видела в моём сне. Эльфийка кивнула и жестом показала на трибуну. Атаульф стоял в дорогом кожаном костюме, был старше предыдущей истории лет на десять.

Милена написала, что на данный момент Атаульф ещё учится, значит штурх показывает возможные события. И череда этих событий стала сменяться очень быстро.

Ленивый полуэльф изменил свою внешность до неузнаваемости. Стал носить такой же амулет, как подарил сестре. Завёл двух друзей волшебника Максима и воина Максимилияна. Он был искусным оратором, но не более этого. Сменив имя на Ник, он стал правителем небольшого городка на севере материка. Это позволило ему иметь титул.

Аппетиты троицы росли. Сэр Ник был на показ, морочил людям головы, собирал армии, строил страшные машины, готовился к войне. Он был не очень умён, но для этого у него был Максим. Маг обладал исключительным даром к видоизменению памяти. Любые враги убирались бескровно. Ник получал необходимую славу, а все трое богатства и почёт. Максимилиан же выполнял поручения по устранению тех, кто догадывался о нечестности методов Ника из-за устойчивости к чарам друга.

Так эта троица год за годом стала обладать не малым государством в девять городов и нескольких деревень. Символ креста с завитыми по часовой стрелке концами был всегда на этой троице и стал преобладать в высших чинах. А вскоре был помещён на государственное знамя.

Ник вёл грязную политику. Эльфы, гномы, дварфы, хоббиты и остальные ещё более малочисленные расы подвергались гонениям. Часть становилась рабами, часть сжигалась заживо. Под воздействиями чар его соратника люди поддерживали Сэра Ника, а тот брал города один за другим.

Очередной город, захват, сжигание пленных. Среди них выводят красивую девушку, она была полуэльфом, их тоже не жаловал Ник.

Сэр, на ней наш знак, сообщил кто-то из вояк. Что прикажете делать?

Серендина? он узнал в этой красавице свою сестру и подбежал к ней. Ответь, ты Серендина?

Да, а ты чудовище! она плюнула ему в лицо. Офицер достал меч, но Ник остановил его. В мои покои её, она образумится, девушку увели. Остальных сжечь! Найти эльфа по имени Кирст и привести в пыточную! Он только мой.

Стол, на нём привязан голый эльф! Рядом горит небольшой огонь. Атуальф держит в руках тавро с придуманным им когда-то символом. Гнев переполнял его. Вынашиваемая годами месть настигла свою цель.

Не узнал меня, чудовище? голос Ника был груб и зол. Оскал сумасшедшен. Вижу, что нет, он коснулся нагретым тавром живота эльфа. Крики, ужасный запах. Скольких детей ты погубил, скотина! ещё один символ остался на теле учителя живописи.

Я не выдержал, попытался вмешаться, но не мог. Мои руки проходили сквозь него, а Ник-Атаульф глумился над своим старым учителем. Тот всё никак не мог вспомнить того, с кем когда-то был также строг. Штурх заметил меня, сменил сцену.

Мы посреди города, большого города, а в центре большая башня. Башня очень странная, непонятного мне назначения.

Сегодня, раздался звучный голос уже начинавшего седеть Атаульфа, мы наконец-то закончили строительство великого оружия! Я и моя сестра Дин сейчас продемонстрируем её мощь.

Неужели это Серендина? Она не была похожа на эльфийку: такие же блондинистые волосы, как и у её братца, ровные уши. Покорный взгляд. Они коснулись какого-то магического круга. Строение начало светиться ярким светом. Из крыши вырвался ярко-жёлтый луч, поразив гору, находившуюся в нескольких километрах от города.

Гора исчезла, как и всё до неё и после. Народ ликовал. Они не понимали всего ужаса происходящего? Магическое оружие массового уничтожения. Штурх злобно улыбнулся и кивнул мне в сторону Серендины.

Она сотворила заклинание, превратив себя и брата в рыжеволосых эльфов.

Люди Стайра! её голос возвысился над толпой, усиленный заклинанием. Всё это время сэр Ник был Атаульфом! Полуэльфом по происхождению, дурившим вам головы, она явно подготовилась. Заклинание Максима было отражено в сторону, а брат, Максимилиан и страже не могли пошевелиться. Сегодня свершиться моё возмездие! За мать и отца, которых он убил! За тысячи невинных жителей нашей страны. Да упокоит Монгэм ваши невинные души.

Она подошла к новому оружию. В глазах Атуальфа было видно отчаяние. Он не ожидал, он не хотел умирать. Серендина произнесла несколько слов. Яркая вспышка, большая волна энергии и больше ничего нет. Пустое пространство. Это конец? Конец мира?

Возможно, сказал штурх. Лишь одна из множества реальностей.

Ты! воскликнул я. Где мы? Зачем тебе это?

Я наконец-то свободен от тебя, мой друг. И могу делать то, что мне хочется, он улыбнулся. Хотя, надо признать, в твоей голове куда интересней, чем в его, он указал на Вилирэля. Мне было трудно подобрать интересный сюжет, много сил ушло на него.

Так отпусти его, возвращайся ко мне! не знаю почему, я был уверен, это самый верный путь.

Возвращаться? То есть ты сам меня пускаешь?

Да, сказала Милена. Это было неожиданно для всех. Ты можешь стать его помощником в магии, его фамильяром. Ты сможешь ходить в его снах, создавать их. Но в обмен будешь проводником его магической энергии, помогать управлять ей.

Так можно? спросил удивлённо я.

Это какой-то трюк? спросил штурх. Хотя звучит заманчиво, к нему я уже привык, он презрительно ткнул в мою сторону пальцем.

Что для этого надо? спросил я, понимая, что это был единственный способ решить все наши проблемы.

Дай ему имя. После этого сможешь его подчинить, я на какое-то время задумался, нужно что-то короткое, звучное.

Рин! Тебя будут звать Рин.

По рукам, он протянул свою чёрную руку, копия моей. Мы слились воедино.

Дымка, мы на палубе жёлтого корабля.

Вилирэль, Вилирэль, Милена била брата по щекам, я окатил водой из ведра, которое стояло рядом. Вилирэль открыл глаза. Милена со всего размаха дала ему пощёчину! Больше чтобы не пил! Резко встала, и ушла быстрым шагом вверх по лестнице, а красный след от её ладони остался сиять на щеке брата.

Я сидел с открытым ртом. Вилирэль вопросительно посмотрел на меня.

Не спрашивай, я не знаю, что это было! Разбуди Элаеса и догоняй.

Я побежал на звон колокола, он не был тревожным, но капитан хотела всех видеть, а значит наконец-то мы узнаем суть нашего путешествия. Я чувствовал присутствие Рина, хотя сейчас он был недосягаем для глаз окружающих.

Надеюсь, мы с ним подружимся.